"Еду я на родину"
или
"впечатления о Камчатке".

Вступление

Однажды в студеную зимнюю пору: позвонил мне Мансон и предложил присоединиться летом к группе на Камчатку. Ну конечно, конечно же, ответ он получил моментально - конечно хочу и конечно еду!..

Первая встреча была назначена через неделю. Там я познакомился с некоторыми участниками группы. Главный вопрос повестки был: кого на сколько могут отпустить, и в какие сроки. Результатом встречи стало расписание прилета-вылета и приблизительные знания о том, что нас ждет.

До второй встречи я честно пропинал балду, т.к. по процедурному вопросу мне работы не досталось, а придумывать ее себе самому не было ни времени, ни желания, ни необходимости.

Вторая встреча для меня была расфасовкой. Фасовали крупы в пластиковые бутылки, фасовали сухофрукты и орехи по пакетикам на каждого участника на каждый день - это было очень удивительно для меня. Я впервые видел такую серьезную подготовку. Оказалось, что был составлен рацион с учетом белков, углеводом и прочего, и вся фасовка велась в соответствии с этим рационом. Но удивление удивлением, а фасовка заняла весь день с самого утра и до позднего вечера. Результатом стали подписанные на каждый день наборы из бутылок с крупами и пакетами с конфетками, изюмом, сухим молоком, шоколадками, орехами и сухофруктами. Это впечатляло. Были распределены дежурства по палаткам. В обязанности дежурного назначалось нести продукты на свои дни и готовить из них еду на соответствующие приемы пищи. Кроме того, было выдано домашнее задание - сделать сухари, причем не просто сухари, а какие-то заморочные. Я долго не мог понять, что от меня хотят, но в итоге разобрался. И вот что надо было сделать: отрезать от кирпича все корочки, поделить хлеб на 10 частей, и такие куски засушить. Приправы приветствуются. В первой части я дежурил два раза; нас было 10 человек; на завтрак и ужин каждому выдается по 1 сухарю, на обед - два; выходит 80 сухарей на первую часть. Во второй части 7 человек и вновь 2 дежурства - еще 56 сухарей. В итоге я купил, нарезал, высушил и упаковал 14 буханок хлеба.

Так как наш поход состоял из двух частей, между которыми мы ночевали в Петропавловске, то была реализована заброска - все, что не нужно носить на текущую часть оставлялось в городе у знакомого человека. В соответствии с распоряжением, и дабы не тратить много времени на месте, я упаковал все вещи таким образом, что рюкзак был полностью готов для первой части, а все остальное ехало в отдельной сумке. На вторую часть меня уговорили взять гитару, которую я специально для похода ездил и покупал.

Время близилось, и вот настал тот день! Не без приключений, но вполне успешно мы все погрузились в поезд Питер-Москва.

В аэропорту Шереметьево, в ожидании самолета, мы встретили группу с подобными рюкзаками. Конечно, наши парламентеры пошли с ними общаться :-). Выяснили, что ребята ходили по некоторым участкам нашего маршрута, и они поделились с нами ценной информацией о состоянии местности.

9 часов полета для меня прошли как 1 минута. За двое суток сборов я спал около 5 часов и в самолете открывал глаза только для приема пищи.

Надо не забыть рассказать о распиздяйстве в Шереметьево. За неделю до Камчатки я был на Ястребином озере с целью притереться к амуниции, и потерял там свой нож. А перед походом я купил новый, похожий на кухонный нож в ножнах. Этот нож я сразу повесил на голень, и он там прижился как родной. А так как садились в самолет мы изрядно синие от пива, плюс у меня с собой было пол литра водки, то про нож я забыл напрочь. Однако в Шереметьево настолько все сделано per anus , что они не обнаружили ни водки ни ножа... Впрочем я бы тоже никогда не вспомнил об этом ноже, если бы Гера не занялся упаковкой карт в скотч. Я для облегчения его работы, без задней мысли предложил ему нож, а он без задней мысли его взял: В итоге почти весь полет этот нож лежал на его столике, мимо ходили стюардессы, разносили и убирали еду, питье, но никто ничего не сказал: Ничего не сказали и относительно пол литра водки, которые я пронес на борт и распивал каждый раз, когда меня будили для приема пищи. Зато акклиматизация у меня произошла в те же сутки.

В аэропорту нас встретил ПАЗик заброски. По дороге на базу мы купили недостающие предметы, оставили шмотки на вторую часть, зарегистрировались в ПСС (поисково-спасательная служа), в холостую заехали в институт вулканологии, затарились продуктами на вечер и заправились бензином. На паромной переправе нас встретила машина с базы, которая показывала дальнейшую дорогу. По всем признакам база была сов-новье! За какие-то там гроши нам предложили поселиться в доме, но эта мысль не нашла поддержки в рядах участников и мы единогласно решили бесплатно ставить палатки у них на территории. После такого нашего шага все остальное нам предлагали только бесплатно. Нам предложили уже натопленную баню, чем мы, конечно же, с удовольствием воспользовались. Нам предложили пользоваться электрическими чайниками на кухне в доме. А когда Мансон спросил что тут с сотовыми сетями, ему предложили бесплатно отвести его на ближайшую сопку, где есть сеть, а когда выяснилось, что здесь другой сотовый оператор, чувак предложил Мансону свой телефон и опять же бесплатно! Было мнение, что это все от необходимости рекламироваться: все может быть... мне все таки кажется, что это просто люди такие нормальные :-)

Так или иначе, но у нас была первая ночевка в палатках, и вообще с комарами в тот вечер было все хорошо, т.е. они были в полный рост.

Екатерина Вигелиус А разве за стоянку с нас не брали по 300р за палатку?

Iwan aka Sewernyi вообще вроде нет... сказали, что палатки бесплатно...
ну конечно можно уточнить, но во-первых я сам слышал, что "палатки бесплатно ставьте", а во-вторых я ничего не слышал про эту статью расходов... это не значит, что ее не было, просто я ничего про это не знаю.

Екатерина Вигелиус Вадик тоже говорит брали, ну не суть, какая уже разница, не существенно что бы разводить по этому поводу демагогии :-))))

День нулевой. Заброска под Клешню. (2008.07.20)

Позавтракав ништяками, после недолгих раскачиваний, мы собрали лагерь и прыгнули в машину. C нами загрузились еще какие-то люди, и в итоге пустовало только одно место. Через пару часов солнце уже жарило в полный рост и в кузове все дружно решали главную делему - сдохнуть от жары или быть сожранными комарами!?... Периодически маятник общественного мнения колебался в какую-нибудь из сторон и форточки то открывали, то закрывали. Андрей Головачев, когда договаривался о заброске, оговорил, что нам покажут несколько наиболее интересных мест по дороге, и женщина-гид усердно водила нас по ближайшим сопкам, рассказывая о особенностях каждой из них, и вообще была ходячей энциклопедией Камчатки, за что большой ей человеческий respect! Впечатлила сопка по имени Второй конус. Вы будете смеяться, но она соседствует с сопкой Третий конус, ну еще рядом правда есть сопка Горшкова. А характерна она тем, что наверху второго конуса есть относительно неглубокие расщелины, через которые наружу выходит тепло. Этого тепла достаточно, чтобы брошенные туда палки самостоятельно загорелись. А внизу, все, вплоть до Толбачика покрыто черным пеплом, а подальше от Толбачика еще и мертвым лесом. Мертвый лес - это даже не лес - это верхушки деревьев, ибо, когда было Большое Трещинное Толбачинское Извержение пепел сыпал с неба больше года и его глубина там была порядка 20 метров. В общем, за первый день мы так набегались по небольшим сопкам, что когда нас высадили у базы Ленинградка, предложение пройтись под рюкзаками еще метров 50 по вертикали мы встретили с немой грустью в глазах. И опять на помощь пришли ребята с заброски - они нас таки довезли до самого подножья сопки Клешня, собственно куда нам и надо было, там мы и расположились. Однако, как оказалось, среди тех пассажиров, которые не были участниками нашего похода, не все были местными строителями и вышли просто покататься, Двое чуваков высадились с нами. Они приехали снимать фильм о том, как один из них крут. Типа он крутой лыжник, красиво катается и вот он поехал в горы и хотел снять там какой-нить красивый финт. Лыжник получил у нас прозвище Роганда, т.к. придумал это слово, когда мы нашли рога лося. Не спрашивайте меня, откуда там лоси - не знаю, но такую огромную лопату я больше нигде не видел:. Второй чувак - катается на сноуборде, и ехал с ним как оператор... А скатиться они решили с Толбачика.

День первый. Радиалка на Плоский Толбачик. (2008.07.21)

Уж не знаю, что они там наснимали, но Толбачик оказался не самой простой горкой. Впрочем, у нас восхождение и спуск прошли весьма благополучно. По карте в кратере вулкана есть озеро, но по факту мы этого озера не обнаружили. Обедали на вершине, сухим пайком. Всех удивил Вадим, тем, что на вершине достал литровую банку пива. Но долго расслабляться мы не стали, ибо и время шло, и погода не располагала - сгущались облака. В тот вечер я с Герой принимали дежурство и, мы ломанулись вперед, дабы приготовить ужин к приходу основной группы. Вечером был ужин в условиях дефицита воды, воду добывали из снега, а снег из снежника в ближайшем барранкосе. Дождь прошел стороной, было тепло, был спирт, еда, море впечатлений, мышцы входили в рабочий режим - день удался!

День второй. Переход на перевал Толуд. (2008.07.22)

Неприятности случаются именно тогда, когда их меньше всего ожидаешь. Но это будет позже, а сейчас утро, относительно неспешные сборы. Снимаем лагерь и выдвигаемся через Толуд к Острой Зимина. Среди участников, которые до сих пор не интересовались картой, а теперь узнали наш маршрут, начинает бытовать мнение, что "мы здесь все сдохнем!". А пока мы собираемся. Рюкзаки имеют рекордный вес. В них лежит еда на весь поход, в условиях отсутствия дров у нас больше 10 литров бензина для горелок... Вадим попытался раздать немного общественной снаряги. К тому, что у меня в рюкзаке было, я принял еще полторашку бензина. Рюкзак стал весить приблизительно 42 кг. Я откровенно не рассчитал свои силы и в первый же переход я пришел последним. Я даже не пытался грешить на грунт - да, идти по пеплу тяжело, как по песку, но ведь все идут! Это был откровенный перевес. На третьем переходе у меня начались проблемы с тазобедренным суставом. Через пару переходов Вадим обратил внимание на мое фатальное отставание, меня подразгрузили и все проблемы ушли. Еще через переход мы вышли к первой за этот поход воде. Это был безымянный ручей, вытекающий с Толбачика.. Чем восточнее мы уходили под Толбачиком тем более травянистым становился грунт. В районе 14 часов мы вышли на речку Сухая. Это было фантастическое русло. Дно, на сколько было видно в обе стороны, было одним монолитным камнем, почти без трещин. Все округлое и покатое оно создавало в реке множество ванн размерами от нескольких литров. Из ванной в ванную перетекали слабые ручейки. Однако нашлись и несколько больших ванн. В первую можно было прыгнуть, поджав ноги - она была около метра глубиной, вторая же была почти два метра в глубину и метров пять в длину. Стояла полуденная жара, и не искупавшихся не осталось. Потратив на водные процедуры около полу часа, Вадим поднял вопрос - а не заобедать-ли нам здесь, время было уже обеденное, правда мы не дошли до запланированной точки. Я голосовал, чтоб двигаться дальше и обедать позже. Так и сделали. Следующая речка Толуд была в километре от этого места. За один не полный переход мы до нее добирались. Но случилось неожиданное - речка Толуд была без воды!.. А запасы воды из Сухой мы взяли минимальные. У нас на всех было порядка двух-трех литров. И мы были вынуждены идти дальше до следующей реки, потом до следующей, и снова до следующей, и везде нас встречали сухие русла. Уже давно хотелось есть, и решили заобедать сухим пайком. Обедали на берегу очередного сухого русла, на поляне с голубикой. Вода вымыла в земле утесы метров по пять. Голубики было мало, но все жадно ее искали, т.к. она была источником живительной влаги.

После обеда мы подошли к Толуду. Подъем на перевал был не крутым, но затяжным. Во время очередной остановки Гера познакомил нас с черной ягодой, растущей на коротеньких, всего 3 - 5 см веточках, усыпанных мягкими иголками, как на молодых побегах елки. Это была Шикша. На вкус она была абсолютно никакая, просто пресная. Но она почти полностью состояла из воды. Горсть такой ягоды заменяла пол стакана воды. Это было спасение. Ягоды было мало, и попадалась она не на каждой остановке. Но она была спасительным подножным кормом. На перевал мы шли вдоль сухого русла ручья Перевальный. По всему признакам Полуденный то же должен быть сухой. Ближайшая вода могла быть в ручье Солнечный Правый. Но Камчатка на то и Камчатка, что удивляла нас каждый день, а то и каждый час. Ручей Полуденный встретил нас мощным грязным потоком. Это была вода, в которой висело огромное количество песка и пепла и глины. Воду пытались отстаивать, фильтровать через марлю с ватой, и все равно она была с песком. Впрочем, меня устраивала и просто отстоявшаяся вода. После урока, полученного в обед идти на Солнечный Правый не хотелось совсем. Но было много факторов за то, чтобы туда пойти. Во-первых, там вода могла быть чище, а самое главное - мы не дошли до запланированной точки, т.е. до точки перевала. Решили поступить следующим образом: Гера и Вадим, берут рации и идут на разведку. Мы в это время делаем воду. Если там воды нет, то они возвращаются, а мы разворачиваем лагерь и делаем ужин. Если вода есть, то мы берем свои рюкзаки, оставляем их рюкзаки, минимум воды, фонари и выдвигаемся к новому месту. А народ возвращается за своими рюкзаками и догоняет нас. Так и случилось - вода была и мы, вылив почти всю заготовленную воду, оставив Гере с Вадимом воды и фонари, взяв минимум воды себе, выдвинулись дальше на перевал. Вскоре мы поняли, почему Перевальный был сухой - вся вода уходила в протоку и вливалась в Солнечный Правый.

Выбрать место под палатки и поставить лагерь мы успели еще засветло. Рядом была достаточно полноводная река, под нами была мягкая не высокая трава - что еще надо для хорошей стоянки?! Гера с Вадимом подошли уже в сумерках. Когда все уселись ужинать, мы впервые увидели тех, о ком нас предупреждала гид с заброски. Еврашки - разновидность то ли сурка, то ли черт его знает кого: мелкий грызун. Его голос по началу мы путали со свистом птиц. Так вот эта сволочь побежала к палатке, подбежала к закрытому рюкзаку, встала на задние лапы и пустила в ход зубы! Прогрызть она ничего не успела, т.к. его тут же шуганули, но все напряглись!... Однако на этом впечатления не закончились! Вскоре на границе видимости появилась медведица с медвежатами. Близко подходить она не стала. Не исключаю, что не подошла она благодаря тому, что Лена начала кричать, чтоб медведица нас услышала. Вот теперь впечатлений для одного дня было более чем!...

Вадим Иевлев На самом деле я СРАЗУ, а не через полчаса предлагал обедать, т.к. видел, что группа встретила непреодолимое препятствие

День третий. Переход под Зимина. (2008.07.23)

Сюрпризы начались с утра. Вчерашняя бурная речка отсутствовала! Вместо нее местами оставались лужи, откуда кружкой еще можно было начерпать воды. Днем снежники в горах таяли от солнца, а ночью они таять перестали. К утру, вся вода из верховья утекла вниз, а та, что не утекла - впиталась в почву. Вновь натаявшая утром вода еще не наполнила русло и не дотекла до нас. Дежурные кое-как смогли набрать воду из луж.

День прошел как в тумане! С утра встали, поели, собрались, вышли. Пол дня спускались, пол дня траверсили склоны. На склонах мы впервые познакомились с барранкосами, пока маленькими, но все-таки. Периодически переходили реки, маленькие, щупленькие, но с водой. В тот день поражала феерия запахов. Это был один из самых ароматных дней. На фоне этих запахов все остальное меркло.

Буквально за пол часа до стоянки Сергей нашел дикий лук, а остальные обратили свое внимание на высохшие стволы сибирской березы. Была поставлена боевая задача - собрать дров для приготовления ужина (будем экономить бензин).

Что такое сибирская береза? - это закорючка, распластанная по земле, и если ее выпрямить, то редкий экземпляр превысит в длину 10 см. Эта береза часто встречалась в течении дня в живом виде, но высохшую мы увидели ее только сейчас. На сегодня была выполнена задача максимум, т.е. мы не только дошли до запланированной точки ночевки, но еще и насобирали дров и готовили ужин на костре и с диким луком, который нашли там-же :)

Анатолий Румянцев А кто такие "баранкосы" ???

Роман zrw Зверьков Это не "кто такие", а "что такое" - радиальные долины вулканического происхождения

Герман Тинт То, на чем мы жгли мусор и готовили еду - Ива арктическая. Такого понятия, как Сибирская береза, не существует вообще. Конкретно, на Камчатке, есть три вида берез: Береза Эрмана, она же Каменная береза (ты на ней снимался); Береза Миддендорфа, тоже дерево метров до трех и Карликовая береза - это растение не выше 3-5 см, стелящееся, со стволом не толще 5 мм. (то, что было у нас под ногами. Я, за весь поход, не видел ни одну сухую Карликовую березу).

День четвертый. Радиалка на Острую Зимина. (2008.07.24)

Мы гуляли по горам уже достаточно долго, чтобы заметить закономерность в суточных изменениях погоды. Все предыдущие дни утро было безоблачным, через пару часов после восхода солнца на вершинах начинали образовываться облака, к 16 часам они достигали критической массы, а к 17 часам ветром уже дождевые облака срывало с вершин и уносило в какую-нибудь сторону. До сих пор нам везло в том, что уносило всегда хоть чуть-чуть, но все же мимо нас. Наставший день был в плане тучеобразования самым обычным днем. С утра стояла сухая теплая погода, даже не было росы.

После нескольких дней пешки Ира "убила" себе ноги новыми ботинками и с удовольствием воспользовалась возможностью оставаться в лагере. Сергей то же решил дать отдых ногам и составил Ире компанию. Мы разобрали рации и выдвинулись на гору. У самого подножья мы лоб в лоб столкнулись с молодым медведем. Я шел второй и имел возможность периодически глазеть по сторонам. И вот когда я очередной раз оторвал взгляд от земли в 20 метрах я увидел греющегося на солнце сонного медведя. Все, что я смог сказать было: "Ой! Медведь!". Все тут же замерли. Секунд 5 тупили все без исключения, и медведь то-же. Мы первый раз встретили медведя, и никто не знал, хвататься за ледорубы или за фотоаппараты? Медведь то же был в шоке. Видимо он то же впервые встретил людей. Короче секунд через несколько медведь от нас ломанул что есть мОчи. Ломанул он в гору и секунд через 10 был уже метрах в 150 от нас. Его скорость в гору была порядка 50-60 км/ч. Минут через 10 мы встретили зайца, который так же не знал куда бы ему от нас скипнуть. На этом звери закончились, началась другая развлекуха - начался подъем. Нудный, умеренный подъем. За 500 метров до вершины на нашем пути стали появляться скалы. На карте нарисована одна двухметровая скала, и с горем пополам мы ее преодолели. Стремно было. Больше всех досталось Володе: Он шел с двумя ледорубами, своим и Лениным. На таких уклонах часто нужно держаться за камни руками, а он такой возможности не имел, т.к. обе руки у него были заняты, и темляками он не пользовался. Ему на столько там навставляло, что он даже предложил подождать нас здесь, но это было бы большой ошибкой и общими усилиями мы уболтали его продолжить восхождение. За этой скалой один за другим начались жандармы, не отмеченные на карте. По всем признакам начиналось свободное лазание. Первый жандарм мы прошли все вместе. Второй жандарм прошел только Гера, и мы решили траверсом переходить на соседний хребет, который на всей видимой части не имел таких сложных участков. Справившись с этой задачей, мы оказались на больших мшистых камнях. Такие камни весьма устойчивы, и на них можно расслабить булки. Там мы перекусили сухим пайком и через пол часа продолжили подъем.

На вершине мы нашли сложенную из камней шхеру, в которой стояла банка, с запиской. Записка гласила:

Герман Тинт Шхера - небольшой каменистый остров. Та штука, что была на вершине это - тур. Их же, в дальнейшем, мы встречали на тропах (на такого размера, конечно).

Iwan Sewernyi Возможно я не правильно подобрал существительное, но я имел в виду нишу, в которую можно спрятать что либо, т.е. зашкерить.

2 сентября 1967 16:25 Совершили траверс по северо-западному гребню Овальная Зимина - Острая Зимина. Альпинисты ДВПИ (г.Владивосток) 1. Скригитель А.М. (руков.) 2. Берсенев В.И. 3. Дахин В.И. С Ов. Зиминой начали спуск в густом тумане Самочувствие нормальное На Остр. Зимина сняли записку 1959 года. Не разборчиво желаем восходителям хорошей погоды роспись.

На обороте написано: Записку просим передать в альпклуб г. Петропавловск.

По возвращении в Питер, я нашел в Интернете, что эти люди вообще зажигали в свое время. В том же году они спускались в пещеру Приморский Великан, о чем есть соответствующие статьи (к сожалению к моменту публикации этого отчета статьи о пещере были удалены. Но их наверняка можно найти по фамилиям участников).

Вадим написал ответную записку, а эту записку мы забрали, дабы попытаться выполнить написанную там просьбу - отнести ее в Альп-клуб в Петропавловске. Пока Вадим писал ответную записку, я тоже писал, но только ледорубом на камне. Успел выбить 2008, на остальное не хватило времени. Погода быстро ухудшалась. Было в районе 16 часов. По расписанию через час начнется дождь в долине. А значит на горе дождь начнется вот-вот. Сфотографировались на память уже в тумане, и пошли на спуск.

По ходу спуска начало моросить. На очередном привале обсудили варианты спуска и решили спускаться не по хребту, как поднимались, а по снежнику. 15 минут на одевание кошек, короткий траверс снежника, опять переобувание на каменный склон и опять снежник. Сверху плотным одеялом наступает облако, из которого уже минут 10 по честному льет дождь. Вадим и Лена отстают, то поглощаемые облаком, то вырывающиеся из него. Я держусь метров на 10-20 ниже облака. Все остальные находятся между нами. Подойдя первым к началу второго снежника, я быстро переобулся, встал на снег, дождался, когда все появятся в поле зрения, я начал спуск по снежнику. В кошках катиться по снежнику было одно удовольствие, и быстро и относительно безопасно. Правда через 5 минут спуска я обнаружил, что оказался ниже перевала в нашу долину. Теперь, чтобы попасть домой коротким путем надо было лезть вверх по мокрым камням. Очень мне не хотелось этого делать, и будучи абсолютно уверен, что именно такой путь выберет группа, я решил, что теперь я один и продолжил спуск в соседнюю долину. Периодически я вызывал по рации то базу, то группу, но база была отгорожена от меня хребтом, а в группе рации были выключены. В конце концов, не забыв припомнить Роганду с его лыжами, я спустился по снежнику до самого низа, переобулся и пошел по камням вдоль хребта, отделявшего меня от родной долины. Наверху периодически громыхало, и все вокруг было залито дождем. Единственно, чего я опасался в сложившейся ситуации - это встретить медведя, поэтому я смотрел во все глаза. В конце концов, я нашел подходящий не крутой перевал на ту сторону и забрался наверх. На базе, конечно, обрадовались, когда я вышел на связь, но очень удивились тому, что я один. Еще через час-полтора я дошел до базы. Водоотталкивающая куртка вымокла почти насквозь. Пришлось переодеться в сухое. Варианты с высыханием на мне грозили заболеванием в самом начале похода. Пока переодевался дождь, слава богу, закончился. У меня в принципе не было не промокающих вещей. Через два-три часа на связь вышел Гера и сообщил, что два Андрея скоро уже к нам придут, и вся группа за ними то же подтянется. Часа еще через 2 все были в сборе. Группа прошла моим путем, через тот же перевал. А за ужином был разбор полетов на тему как не правильно группе разделяться.

В этот день досталось всем, кому на подъеме, кому на спуске, а мне в лагере! Катя на этом спуске стерла ноги и посадила колени, Вадим посадил колени.

Вадим Иевлев Катя перегрузила колено, травмированное еще на первых метрах спуска с Толбачика (и при этом ничего не стирала – стерла в мясо на спуске с 1-го перевала), а у меня все ОК – просто ее сопровождал – поэтому пришли позже остальных.

День пятый. Переход, перевал, ночевка под "Горным зубом". (2008.07.25)

Это было весьма мерзкое по погоде утро. После вчерашнего дождя одежда была не мокрая, но и не сухая, ботинки были холодными. Подъем, завтрак, сбор лагеря, переход в соседнюю долину, туда, где мы вчера уже побывали. С рюкзаками и в обратном направлении мы в том же месте через хребет не полезли. Обошли на пару километров дальше, и перешли, где поположе. Еще несколько часов на подход к перевалу в новой долине и вот уже обеденное время. Перед самым перевалом встретили ручей. Там и пообедали, с супчиком, но в темпе.

Склон был какой-то мерзкий и отвратительный, ни то ни сё! Он, в большинстве своем, состоял из кусков, напоминающих обломки тротуарной плитки. На некоторых участках на каждый шаг приходилось тратить по паре минут и следить, чтобы не спустить ни на кого камень, да и сверху чтобы камень не прислали. На травке ситуация была не лучше – уклон был такой, что приходилось активно пользоваться ледорубом и постоянно задирать голову, чтобы посмотреть, куда идти дальше. Я шел в каске, предназначенной для водных походов, и теперь могу сказать, почему она не подходит для таких походов: в ней тяжело задрать голову наверх. В горных касках, как были у Андреев, этот момент был предусмотрен, тогда как в водных касках такой необходимости просто не было.

Авангард уже был наверху, когда Вадим решил, что будет поднимать свой рюкзак в две ходки, а это значит, что процесс затянется на пару-тройку часов.

Вадим Иевлев На самом деле решение принял еще на обеде – объявил о нем Гере на перекуре перед самым подъемом. Забрал килограмм 5 у Кати, располовинил получившийся груз. И с этой половиной был на перевале первым.

Пообщавшись по рации, решили, что основной группе выдвигаться на спуск для поиска места ночевки и постановки лагеря, а одному ждать Вадима на перевале, чтоб было легче найти лагерь. Наверху остался я. У меня была рация, бинокль и чудесный вид на обе долины: откуда мы пришли, и где мы будем стоять. В долине, откуда мы пришли, было хмуро, пасмурно, сыро и отсутствовала растительность, а в новой светило солнце и вообще было весьма живенько! Ветер дул со стороны новой долины, а солнце светило со стороны старой. Получился такой эффект, что если выйти наверх, то можно дать дуба, а если на пару метров спуститься в старую долину, то можно загорать. Но загорать не приходилось – надо было смотреть, каким маршрутом пошел народ, чтоб потом знать, куда и как идти.

Первое предполагаемое место ночевки группа нашла как раз, когда Вадим занес вторую ходку и перепаковывал рюкзак. После короткого совещания первое место было отклонено. Одним из ключевых моментов в поиске места стоянки стал факт наличия дров. Обусловлено это требование было тем, что одна горелка традиционно была у Вадима, и две горелки были у меня, как у дежурного, а группа осталась без горелок.

Вадим Иевлев Не совсем так. Дежурили мы с Катей (обед перед перевалом – последняя треть нашего дежурства). Дежурили вместо Сергея и Иры - они подменяли нас во время радиалки на Зимина. Поэтому две переходящие горелки с бензином нес я. Вспомнил о них на середине 1-го подъема на перевал (они к сожалению остались внизу на 2-ю ходку).

Вспомнил я об этом, пока отдыхал наверху в ожидании Вадима, но предпринимать что-либо было уже поздно.

Сверху хорошо читалось, как идти через эту долину не надо. И единственный верный путь – это так, как прошла группа. У Вадима рюкзак весил порядка 60 кило,

Вадим Иевлев по опыту – в районе 67-70

и на спуске его изрядно колбасило. Не имея желания устраивать себе быстрый спуск, мы шли медленно, выверяя каждый шаг. В итоге спуск у нас занял добрые часа 2-3. Желая как-то ускорить наше продвижение, я для начала настоятельно предложил ему взять вторую трекинговую палку, а потом помаленьку стал забирать то, что можно с него забрать. Так как я уже знал свой предельный вес, то я мог взять у Вадима 3, ну максимум 5 кило. Вадим расставался с весом не охотно, точнее просто отказывался что-нибудь отдавать. Кое-как забрав ледоруб, я пришел к выводу, что у него надо просто забирать и тогда приняв это действо как случившийся факт Вадим уже не возражает. Большую часть мы прошли засветло, но солнце неумолимо садилось и, в конце концов, мы оказались в темноте. На очередном привале я достал фонарик, Вадим думал, что его фонарик у Кати и не стал его искать. Лагерь вновь был на прямой видимости, только теперь мы видели его не с высоты перевала, а почти на нашем уровне. Фонариком мы показали в лагерь, где находимся, а лагерь показал нам, куда нам надо. Мэнсон по рации консультировал нас относительно предстоящих препятствий и способа их преодоления. В конце концов, сперва один, а потом и второй Андреи выдвинулись разгрузить нас и помочь дойти. Пришли мы уже почти в полночь. Все уже поели, и отдыхали. Дров на поляне хватило только на один котел, поэтому народ спал без чая. Не спали два Андрея, как новые дежурные и Гера – ему было просто негде (наша палатка была у меня).

В общем, день вышел как обычно насыщенный. Камчатка навставляла новых дюлей. По дороге многократно встречались медвежьи следы. Спирт не цеплял вообще!

Екатерина Вигелиус И я! Я тоже бомжевала! Даже переодеться было не во что!:-)) Спасибо Ире, приютила на время и даже угостила тапочками:-))))

День шестой. Утренний мини-перевал. Подход под следующий перевал. (2008.07.26)

Утро было удивительным. Прекрасный вид! Я не знал куда любоваться! С одной стороны над нами возвышалась скала "горный зуб", с другой долина, погружающаяся океан ватных облаков, залитых солнечным светом. Я как вышел из палатки, так и завис, и только великая нужда заставила меня оторваться от этого фантастического зрелища! Ночью воду в реке, как обычно, выключили. Это было тем более удивительно, что вечером это была непереходимая в брод река! Единственное объяснение этому факту, была близость снежников, с которых вода вытекала. За водой пришлось идти до ближайшего снежника, где на утреннем солнце снег уже начал таять и под ним уже образовалась новая лужа. Было тепло и солнечно! Все облака были метров на 100 ниже нас. Вид долины, утопающей в облаках поражал.

Но как бы не нравилось нам это место, тем не менее, как обычно: подъем, завтрак, сборы, выход! Надо заметить, что переходить перевал утром гораздо приятней – еще не так жарко. Головачев предвещал, что этот день будет до тошноты похож на предыдущий.

Вадим Иевлев Не написал, что по плану у нас было взять перевал и как можно дальше отойти от него (встать под Безымянным – где у Кати был день рождения). Поэтому дни и должны были быть похожи. Но я, услышав про женский бунт, накануне вечером, предложил сменить темп – к вечеру подойти под перевал, а переваливать уже утром. Если бы не эта смена – могли не пройти (вообще два перевала – ключевой момент всего похода).

Конечно, он был похож, но только по карте. По факту Камчатка в этот день показала нам свои грибы. Мы, как и предыдущие дни шли, но уже больше не цепочкой, а расческой – почти все собирали по дороге грибы. И долина, по которой мы шли, отличалась от предыдущей, впрочем, как и предыдущая отличалась от более ранних. Еще ни одна долина не повторилась. Сегодня мы шли по цветущей, живой долине, иногда собирали грибы. Непередаваемый аромат лугов отключал от действительности.

Новая долина по ощущениям была ниже вчерашней, и если прошлым вечером мы стояли выше облаков, то к этому вечеру мы попали как раз на их границу. Нас то накрывало холодной ватой облака, то слегка отпускало. А когда стемнело и мы за ужином начали выпивать и громко разговаривать, то где-то между лагерем и перевалом начал реветь медведь, мол: "кто тут еще нарисовался!? А ну сейчас как выйду!" Но не вышел, видать постремался поболе нашего. Ну и мы его тоже не искали ;-).

День седьмой. Мимо перевала, Желтая долина, Мертвая долина. (2008.07.27)

Вчера вечером нам показали перевал, куда нам идти всего пару раз. Утром видимость была не лучше – если вчера мы стояли метров на 100 выше облаков, то сегодня мы стояли как раз на границе облаков и нам, то включали телевизор, то выключали. Но, так или иначе, а идти надо. По GPS прикинули, где перевал, посмотрели, где по-больше травки и полезли. Надо сказать, что из перевалов это был самый тяжелый – были участки свободного лазания. В итоге Гера, поднявшись то ли первым, то ли одним из первых, кинул веревку, а Мансон сел на страховку. Это был единственный раз за весь поход, когда без обвязки и ледоруба было очень печально. На перевале мы выяснили, что из-за тумана мы вспахали лишнего – на 150 метров левее перевал был положе и ниже, а мы нормально залезли на какую-то там категорию.

Нашу новую долину видно сверху не было – внизу все было затянуто облаками. Пришлось спускаться в тумане, а путь выбирать чуть не на ощупь. Но вот мы спустились ниже облаков, и перед нами открылась новая, удивительная картина – перед нами лежала желтая долина – большой, ровный каньон, вымытый, как виделось сверху, в желтом глинянно-песчанном грунте. Были серьезные опасения на счет наличия в долине питьевой воды. Время подходило к обеду и, помятуя печальный опыт приема пищи без воды, мы призадумались – а не пообедать-ли, пока мы у ручья, вытекающего со снежника. Пообедали на ручье, вдоль которого спускались. И правильно сделали. Вода, которая была внизу, вытекала с ледника Желтый и имела соответствующий цвет, причем была абсолютно не прозрачна. Правда, мы ошиблись в предположениях о количестве воды – все было гораздо хуже – воды было больше, чем мы могли быстро и на сухую форсировать. По карте через 1,5-2 километра начинался разлив русла на множество мелких ручейков. Так как это не противоречило нашему генеральному направлению, то мы двинулись вниз по реке. Фактически это была первая серьезная река, которую мы не стали переходить в первом попавшемся месте. В долине река действительно делилась на множество русел, и каждое из них в отдельности легко форсировалось. Долина простиралась километров на 6 (по карте), но визуально это было, как море, уходящее в никуда, и даже казалось, что вода текла немного вверх!. На отдыхе перед форсированием доминирующим было мнение, что ботинки здесь все же промочишь, и часть народу решила переобуться. Я пошел в ботинках, прикинув, что я смогу пройти сухим. Я действительно прошел не глубже чем по лодыжку, а ботинки пока еще позволяли на сухую проходить еще чуть глубже. В общем, все кто не переобулся, сохранили сухими обе пары обуви. Впрочем, ладно, ну река, ну желтая, ну разливалась, подумаешь – эка невидаль на Камчатке-то!? Идем дальше и заходим в следующую долину – мертвую!.

Долина была почти идеально ровная. Все было покрыто мелким щебнем светло-серого цвета. Нечто подобное представляли собой пепельные поля в кальдере Талбачика, но те были почти черными, и было ясно, что там все покрыто пеплом, а здесь и растительности нет и цвет вроде не очевидный. Картина была жутковатой. Какое-то время я думал, что в этом виноваты сернистые газы Безымянного, но сейчас склоняюсь к мысли, что это то же пепел, просто он такого цвета. А тогда я просто шел и любовался постоянно изменяющимися пейзажами: утром мы были в живой долине, за перевалом нас ждала пугающая желтая долина с желтой рекой, а теперь мертвая долина, и все в один день!

С недавних пор (несколько лет) Безымянный ожил. Но извергаться он начал в новом месте, и у него вырос новый кратер. Сейчас новый кратер уже выше старого. С вершины Безымянного постоянно сносит плотный столб сернистого газа, но на наше счастье ветер уносил его от нас. Под вечер мы вышли к мощной реке – Тундровый ключ. В этом месте река несла воду и с безопасной Зимина и, возможно ядовитые, воды с Безымянного. Река размыла себе русло местами глубиной метров 5-7. Нам нужно было дойти до питьевой воды – а значит до любого ручья, вытекающего с Зимина. Вскоре мы нашли подходящее место. Как и все кругом – это была абсолютно плоская площадка – ставить палатку можно было где угодно, вода рядом, подход к воде нормальный.

За ужином обсудили предстоящую радиалку. Володя идти отказался, сославшись на нарывы на ногах. Кате требовалось подлечить свои кровавые ноги. А я с удивлением обнаружил, что у меня болит левое колено и мне не разогнуть его под нагрузкой. Я и Катя оставили принятие решения на утро.

Перед самым отбоем к нам приходил медведь. Пришел, посмотрел на нас с другого берега реки (метров 30) и скрылся в темноте. После этого визита мы прикопали начатую пачку сублимированного мяса и привалили ее канистрой бензина. Вообще не хотелось, чтоб медведь начал ночью искать в палатках продукты. С этими мыслями и уснули.

День восьмой. Радиалка на Безымянный. (2008.07.28)

Дежурным были Вадим с Катей. И за завтраком Вадим поведал, что выйдя из палатки он первое, что он увидел – был медведь! Он медленно дефилировал через лагерь. Вадим метнулся за камерой, но четырехлапая сволочь уже свалила в русло реки и скрылась из виду.

Позавтракав, я решил, что в радиалку я не иду – колено по-прежнему болело. Я сообщил об этом решении Вадиму и группа вышла без меня.

Погода стояла солнечная и мы загорали и сушили вещи. После обеда поднялся ветер и вещи пришлось закрепить. А к вечеру со стороны, откуда мы вчера пришли, стало натягивать тучи, и мы попрятали все, пока оно сухое. К счастью дождь прошел стороной. Авангардом пришли два Андрея,

Вадим Иевлев первыми пришли Серега с Герой, затем я, затем два Андрея, потом Ира и Лена

через пол часа подтянулась почти вся остальная группа. Лена осталась на том берегу – она еще час искала место, где перейти через реку. В итоге к ней на помощь пошло несколько человек и общими усилиями ее перевели.

Днем я обнаружил с обратной стороны колена гематому, из чего заключил, что причина болей пустяковая мышечная травма, а не травма сустава, как я сперва опасался, а значит до свадьбы заживет. Мазал феналгоном. Феналгон был средством от всего! К вечеру колено еще болело, но было гораздо лучше.

Народ сходил со средней продуктивностью. Говорят, что на вершине было пасмурно. Лишь не на долго им показали картинку, но это успели посмотреть не все. Не все вообще дошли до верху. Но это уже подробности не моего отчета.

В тот день у Кати был день рождения. У нее вообще из года в год день рождения происходит в походах. Вадим по этому поводу подготовил несколько сюрпризов. Кроме стандартного на вечер спирта и приготовленного мною кваса на стол были выставлены шампанское в стекле, ананасы в железе и пиво! После этого становится ясно, отчего у Вадима рюкзак был 60 килограмм. Кате подарили Российский флаг, и мыльные пузыри.

День удался!

День девятый. Переход в кальдере Безымянного. Мегабаранкосинг. Ночевка у подножья ледника Шмидта. (2008.07.29)

Как я уже говорил, в Шереметьево мы встретили группу, которая уже ходила этим маршрутом и они рекомендовали отойти от подножья на 15 км, пересечь два-три мегабарранкоса, и потом подняться обратно. Но у нас большинство команды ребята смелые и отчаянные, а остальные, вроде меня, не интересовались подробностями, а посему со словами "халявы не будет" все единогласно приняли наиболее рискованный вариант. Было принято решение, что мы будем пересекать кальдеру Безымянного, и прижиматься к кратеру, пытаясь обойти все барранкосы.

Если мне не изменяет память, а такое со мной бывает регулярно, то в нашей терминологии было принято, что кальдера – это сектор склона, куда в случае извержения стекает лава. У идеальных конусов лава стекает во все стороны. У безымянного корона кратера с одной стороны сломана и вся лава вытекает на юго-восток, как воск со свечки бывает, вытекает в какую-нибудь сторону. В википедии про кальдеру дано несколько другое определение: Кальдера (исп. caldera — котёл) — циркообразная впадина с крутыми стенками и более или менее ровным дном, образовавшаяся вследствие провала вершины вулкана и в некоторых случаях прилегающей к нему местности. От кратера кальдера отличается происхождением и большими размерами (в поперечнике до 10—15 км и больше). Часто к кальдерам приурочены фумаролы и грифоны. Но мы считаем, что кальдера – это то опасное место, где нам сегодня пол дня тусить!

Напомню, что Безымянный – постоянно действующий вулкан. Остроты ощущений добавлял тот факт, что за неделю до нашего отправления на Камчатку, американские ученные, жившие недалеко от Безымянного, забили тревогу, в связи с активизацией вулкана и попросили эвакуации вертолетом. Ну, они-то были с оборудованием и слышали глубинные процессы, а мы были с рюкзаками, а самые чувствительные приборы у нас находились где-то сзади, чуть ниже поясницы. Короче теоретически жахнуть могло в любой момент. И мало того, что нам предстояло пройти около 4 километров рискованной зоны под рюкзаками и с небольшим набором высоты, но мы таки еще и попадали на один из мегабарранкосов, о которых так эмоционально говорили Москвичи. А это значит, если учитывать рыхлый грунт, набор высоты, и еще и эту хрень, то пол дня мы там наверняка пробудем. Короче, предстоял нам день на пороховой бочке.

В начале под ногами была высохшая глиняно-пепельная смесь, идти по ней было одно удовольствие – как на асфальте. Но по мере приближения к кальдере, глины становилось все меньше, а песка все больше, и, в конце концов, остался только вулканический песок и пепел. Более нудного грунта я не встречал. На таком покрытии делаешь шаг, погружаешься по лодыжку в пепел и сползаешь на пол шага назад – короче развлекуха! Но очко играло, и все шли бодро! В случае извержения единственный вариант остаться в живых – это бросить рюкзак и бежать к ближайшему краю кальдеры.

К 14 часам мы подошли к краю кальдеры, и решили, что обед – это святое, да к тому же здесь уже не так опасно. Воду в этот день пришлось нести с собой из лагеря. Рюкзаки в тот день несколько потяжелели. На обед с чаем на 10 человек надо литров 15, плюс вода на весь день! Хорошо, что это было не в первый день похода, когда рюкзаки полные и физическая форма еще плохая.

Сверху открывались наши перспективы на вторую половину дня, а так же на те места, где наши Московские знакомые встряли на 24 барранкоса. Конечно, все в этом мире относительно, но канав, в которых со свистом способен скрыться 6-7ми-этажный дом я до сих пор еще не встречал. Впрочем, расстояния и размеры на открытой местности с непривычки оцениваются весьма приблизительно, и масштабы бедствия мы, ну во всяком случае я, по достоинству оценили, только когда подошли к мегабарранкосу.

За пол часа мы прошли эти 500 метров и двинулись к месту ночевки – к основанию ледника Шмидта. Основные приоритеты, при выборе места стоянки были неизменны: наличие питьевой воды, и возможность поставить палатки. Место выбрали вполне удобоваримое. И вода была не далеко, и палатки стояли нормально. В процессе раскладывания шмоток я пару раз прокрутил песенку, ставшую впоследствии чуть ли не гимном похода, а когда собирался уже выключить телфон, обнаружил, что аппарат увидел сеть. В долине я зарегистрироваться в сети не смог из-за низкого сигнала, тогда я взял палки и сходил на ближайшую горку. Там, при попытке подключиться, телефон мне дал какой-то другой, но все так же отрицательный ответ. Я не стал долго настаивать, потому что пока я поднимался, дежурные уже сделали ужин, и я рисковал все самое вкусное прощелкать клювом. Как потом я понял, мне отказали по причине, что сеть Far East была запрещенной для МТСа. Т.е. с Мегафоном шансы были.

Пили, как всегда, за новые впечатления, за новый опыт, за то, что все живы и нам чертовски везет! Впечатлением дня был признан мегабарранкос.

День десятый. Подъем по леднику Шмидта. Ночевка в поле кекуров. (2008.07.30)

Утро, завтрак, сборы, выход. Все стандартно. Только ледника все нет и нет, ну да не очень-то и хотелось, идем по твердым руслам сухих ручьев. Идти хорошо! Поверхность твердая и гладкая. По карте мы давно должны были идти по леднику, но со времен последней редакции карты он значительно подтаял. Гера как всегда вел группу. По пологому склону пробежались быстро. Вскоре начался барранкос от когда-то бывшего на этом месте ледника, и наша долина стала окоймлятся двумя хребтами. Склоны становились все отвесней. Пора было забираться наверх. Гера, как ведущий, выбрал левый хребет. Через пол часа мы уперлись в 4х-метрового жандарма. Наш авангард в лице Геры и Сереги прокинули веревку и страховали желающих. Все успешно преодолели это препятствие, но через 50 метров по хребту нас ждал следующий жандарм, а за ним виднелся еще следующий... Тут Андрей сказал, что в отчетах рекомендовалось идти не как мы по левому хребту, а по правому, но было поздно. Решили обойти эти жандармы снизу. За жандармами нас ждал таящий язык ледника. Это была новая жесть похода. Таящий ледник.

Ледник, как и виденные нами ранее снежники состоял из конусовидных образований, покрытых пеплом, грязью и камнями. Но в отличии от всего виденного ранее – он активно таял и пепел под ногами превратился в чавкающую жижу. При выходе на лед мы одели "кошки." При неудачном шаге ноги погружались в грязь чуть не по колено. А когда ногу вытаскивал, на этом месте след быстренько затягивался чачей и тут же начинался мини-оползень метров на 10 по склону. Почти полтора часа мы преодолевали эту жижу, которая заканчивалась достаточно бурной рекой. Время шло к обеду, а группа разбилась на несколько подгрупп, которые проходили ледник по своему маршруту. В итоге маленький привал, предназначенный для того, чтоб всем собраться вместе превратился в обед.

До нормального склона мы не дошли метров 100. Там начиналась травка, было и суше и положе. Но мы об этом узнали, конечно, уже пообедав. День нам предстоял боевой. Мы ломили под рюкзаками по весьма крутому склону. На лед мы не выходили. Это было, во-первых, невозможно с нашим оборудованием, а во-вторых, мы по времени с нашей подготовкой только проиграли бы. Склон в большинстве участков состоял из крупных валунов, размерами от большого рюкзака до микроавтобуса. Приходилось много прыгать и лазить. Силы кончались быстро. К вечеру мы уже приближались к 3 тысячам метров, и периодически стала появляться одышка из-за недостатка кислорода. Часов в 18, когда уже можно начинать думать о стоянке, а до перевала нам еще было как до луны пешком, Андрей Головачев решил приободрить команду близкой целью и сообщил, что тут осталось сущий пустяк – 400 метров набора высоты и начнется "выполаживание". Первые несколько переходов, когда он сообщал, сколько мы прошли, сколько набрали и сколько осталось, никто не обращал на внимание на "выполаживание", но потом выполаживание стало звучать чаще и мы поинтересовались, что это такое. Выположивание, от слова полого, становиться более пологим, но произносилось оно именно как выполАживание. За один переход максимум мы набирали 50 метров высоты. Стандартный переход длился 30 минут, а здесь мы шли чуть укороченные. В итоге, когда время было уже 20, и вот-вот начнет темнеть мы дошли до первой более-менее горизонтальной площадки, на которой можно ледорубами расчистить место под несколько палаток, и даже останется место, где сесть в кружок для приема пищи. Это было поле кекуров. Мы решили вставать. Был девятый час. Выполаживание так и не началось!

Герман Тинт Конкретно на леднике Шмидта, и, особенно, в местах выполаживания, переходы длились 15 минут.
В других местах, на леднике, шли 17-18 минут. В целом, по походу, средний переход длился 22-23 минуты. И только в двух местах (в мертвой долине и при переходе к лагерю, где встретили Юру) было несколько переходов по 30 минут.

Плоские участки были, но их было не достаточно даже для моей двухместной палатки, не говоря уже о больших, трехместных палатках. Расчистили плащадки, поставили палатки, одели почти все теплое, что было, поставили ужин. И как только солнце скрылось за горизонтом, ручей, протекавший рядом с нами, попросту замерз.

Вечером пили за главное приключение дня – за выполаживание!

Andrew Manson Замечу, вечером пили Абсент :) Хочу сказать - что до нормального склона с травкой мы бы не дошли :) Потому что его не было в принципе.
Единственным нашим приключением в этот день было то, что мы пошли не по той стороне ледника и из-за этого пришлось сбрасывать высоту и вешать веревку..
Пересечение ледника было возможно и без кошек. На этом мы бы сьекономили минут 30 времени, потому что процесс одевания кошек - это нечто! Вместо 5-10 минут (кошки можно одеть за это время) он затягивался на пол-часа

День одиннадцатый. Окончание Шмидта. Перевал Вулканологов и то, что мы там меньше всего ожидали увидеть. (2008.07.31)

Подъем был поздним. За день нам предстояло пройти сущий пустяк. По плану мы должны были дойти до места еще до обеда. Не смотря на то, что солнце уже светило, было еще весьма свежо. Ручей только начинал таять. Позавтракав, мы продолжили искать выполаживание. Очень скоро мы вышли на лед, обули "кошки" и потопали по нему как по асфальту. По дороге мы стали регулярно встречать следы присутствия человека. Валялся мусор, начиная от фантиков и заканчивая кусками клеенки. По пути нам пришлось пересечь несколько достаточно больших трещин, последнюю даже пришлось обходить.

Как и планировалось мы вышли на верхушку перевала до обеда. Первое, что я увидел – это была пара трехместных палаток. Но это было бы еще нормально. Но в следующий момент мое внимание привлекли строения, которые я издали принял за деревянные площадки для палаток. Подойдя ближе, я понял, что ошибался, но мое удивление от этого не стало меньше. Это были ветрозащитные сооружения, высотой от метра до полутора. Рядом с одним из них была небольшая свалка из старых газовых плит, газовых баллонов, топора и ДРОВ! Мы поставили палатки недалеко от этого сооружения.

У нас впереди был целый день ничего не делания и акклиматизации. Мы сделали костер, накололи дров, некоторые устроились загорать и глазеть по сторонам. Мы гадали – куда пошли хозяева палаток. В итоге мы двух человек увидели на хребте Камня. Но две большие палатки на двух человек – это не логично. К 18 часам мы увидели еще 4 человека, которые возвращались с Ключевской. Вадим с Андреем сходили пообщаться. Выяснили что да как, куда ходили, как ходили. Узнали, что ребята пришли два дня назад. Вчера все ходили на Камень, провесили 38 веревок, не успели зайти несколько сот метров и вернулись. А сегодня 3 человека пошли на Ключевскую, а самые упорные и спортивные пошли вновь на Камень и сейчас они там. Они так же рекомендовали выходить не в 4 утра, а в 5, т.к. по их мнению, в темноте там идти смысла не имеет.

Выслушав все и обсудив, решили, что мы так и пойдем. На Ключевскую не собирались идти Лена с Володей, Ира и сильно сомневался Сергей. Я был дежурным до следующего обеда и соответственно делил следующие завтрак и обед на две части – тех кто проснется рано утром и пойдет на Ключевскую, и тех, кто остается и завтракает и обедает самостоятельно. Общими усилиями Сергея уговорили идти на Ключевскую, и еду я делил на три и семь человек. Подготовили на следующий день просто все, что можно, чтоб утром не собираться. Выпили за таки наступившее выполаживание и легли пораньше спать. Стояла ясная, безветренная ночь. Было порядка -10 по Цельсию.

День двенадцатый. Радиалка на Ключевскую. (2008.08.01)

Изначально мы планировали в 4 утра выйти на гору, но, послушав спортсменов, решили в 4 сделать подъем дежурных, а дальше по обстановке. В 5 утра, уже позавтракав и даже выпив кофе, мы подходили к узкой полоске ледника в начале подъема. Весь вечер я решал делему – сдохнуть от холода или сдохнуть от лишнего веса в рюкзаке. Другими словами я пытался угадать, что из вещей мне надо взять, а что я могу смело оставить. В итоге из того, что подлежало сомнению, я взял: легкую куртку, перчатки пятипалые, легкий синтетический подшлемник, флисовый слюнявчик (утеплитель шеи). Не стал я брать пуховик, перчатки-виндстоперы – короче экономил я каждые 100 грамм. Почти час мы поднимались в сумерках, но зато по прочному грунту. Весь склон за ночь замерз, и можно было не заботиться о камнепадах. Зато еще через час солнце показалось из-за хребта Ключевской и сразу ослепило нас. Минут 15 идти без очков было просто невозможно. Но солнце быстро поднималось и вскоре перестало резать глаза, зато начало нагревать склон.

Перевал вулканологов по показаниям GPS был на высоте 3300 метров. При этом карта говорила нам, что мы на 3000, а вершина по карте была на 4688. Исходя из этого, можно было предположить, что вершина будет на 4988. Примерно половину пути мы прошли бодро, почти с песнями и плясками, потом начали растягиваться. У меня к концу переходов начала появляться одышка и это огорчало. Вадим постоянно интересовался, кто как себя чувствует. Он хотел при первых признаках горняжки начать выдавать лекарства, и его опыт подсказывал, что это случится вот-вот! И первые жертвы не заставили себя ждать. Один за одним горняжка своей костлявой рукой хватала за горло участников. Не затронула она похоже только Вадима и Геру – у них граница горняжки выше. По началу у меня была просто одышка, я мог нормально думать, и про себя гонял какие-то мысли, думал о том, как пройти, куда наступить и даже наслаждался пейзажами. Солнце светило уже в полный рост и склон начал оттаивать и сыпаться под ногами. Прочно вмерзших камней оставалось все меньше и меньше. А тут, как на зло, нам пришлось менять хребет и траверсом пройти через разгонный полигон. Я уже не мог думать над альтернативными путями, но полигон был очень стремным: он имел уклон под 50%, и был очень плотным, практически однородным. Это значило, что плохо продуманный шаг может привести к падению, а когда начнутся камнепады – здесь будет постоянно сыпаться и летать. Между камней, на которых можно было стоять на одной ноге без риска ссыпаться вниз, было по несколько метров. Над каждым следующим шагом приходилось тупить секунд по 15-30. Вышли на соседний хребет и продолжили набор высоты. Скорость подъема сильно упала. Шагать ногами уже не хватало сил. Я с трудом поднимал руки, переставлял палки, а потом, навалившись на них, затаскивал тело и ноги. В это время меня уже плотно держала горняжка. Мозг практически атрофировался. Хватало сил созерцать склон перед собой и изредко думать. Мыслей о том, что у меня одышка, и вообще сил прислушиваться к своему организму не хватало. Состояние трудно описуемое. В принципе, если по Ленобласти в мороз всю ночь носится по лесу по пояс в снегу без еды, то это будет просто состояние полного отсутствия сил и энергии в организме, а тут еще и кислородное голодание. Восстановиться в принципе не возможно. С горем пополам я дополз до вершины. По моему я был последним. Подъем на Ключевскую занял 8 часов. Пора было обедать.

Герман Тинт По поводу уклонов. Ни в одном, из всех пройденных мест, уклон не превышал 35 градусов. Именно не превышал, в подавляющем большинстве он составлял градусов 30. На втором перевале, где кидали веревку, уклон был 40 градусов. Склоны Ключевской сопки, если провести воображаемую линию от кратера к подножию, не круче 35 градусов. Мы так и шли. И, безусловно, и справа и слева от нас, были места с описанной тобой крутизной, но поверь, если бы ты оказался в таком месте – твоя отлучка "по большому" длилась бы намного дольше.

У меня был обед на всю команду и вскоре после моего появления народ запросил поесть. Я уже две минуты сидел на короне вулкана, свесив ноги в кратер. С трудом сняв рюкзак я не смог его расстегнуть и отдал его, чтоб кто-нибудь раздал обед. Вопреки обещаниям Вадима, что под горняжкой еда не лезет, в меня еда не то что лезла – влетала со свистом! Я разом заглотил как сосики и сухари, так и баунти. Насыщения не произошло, впрочем, чувства голода у меня то же не было. Желудок не подавал никаких признаков активности.

Минут через 10-15 я стал ощущать все возрастающий дискомфорт со стороны седалища. Зад был мокрым. Еще какое-то время я пытался осознать произошедшее, но очевидных причин я не видел, поэтому пришлось вставать. Я облокотился рукой на грунт, чтоб помочь себе подняться, сыпучая субстанция продавилась под моим весом, и рука погрузилась в мокрый и теплый шлак. Поднявшись, я обнаружил на месте своего отдыха такую же картину – грунт был мокрым. Если засунуть руку на пол ладони, то там грунт был уже горячим, до болевых ощущений.

Время шло, и нам пора было начинать спуск. Решили, что на спуске менять хребет, как на подъеме, мы не будем, а пойдем по началу вообще не по хребту, а по удобному для спуска полигону. Это было опасно, зато экономило время. Полуденное солнце растопило лед, и весь склон представлял собой сплошную сыпуху. Спускаться было хорошо, до тех пор, пока мимо нас не пролетел первый "чемодан".

Во время спуска мы услышали глухой удар выше по склону. Первый удар случился метров за 100 до нас. Пока мы оборачивались, камень второй раз ударился о склон рядом снами, и, пролетев в каких-то 15 метрах от группы, совершил третье касание еще метров через 100, причем летел он со скоростью экспресса. Кто-то скомандовал снижаться до ближайшего укрытия, и все метнулись вниз. Через минуту мы уже сидели за камнями, а Гера и Сергей, пройдя чуть ниже, наблюдали за обстановкой. За большим камнем последовала серия мелких, размером не более футбольного мяча, но каждого из них было достаточно, чтобы на порядок прибавить нам проблем! Несколько камней пролетела над тем утесом, за которым укрывался я. Несколько человек не на шутку испугались. Камнепад шел минут пять. Когда стало ясно, что все камни пролетели, мы ломанулись дальше.

Если в начале спуска мы шли по склону вниз по диагонали, чтоб сзади идущие не спускали камни на авангард, то сейчас мы бежали по склону чуть не быстрей тех камней, которые могли у нас из-под ног вылетать. За обстановкой постоянно кто-нибудь наблюдал. Спускались цепочкой, и пока первые шли, последние стояли и смотрели вверх, когда очередь идти приходила последним, первые останавливались и следили за обстановкой. Регулярно звучала команда "камень". Мы уже давно выбрались из полигона и шли по хребту, но камни летали и там. Самая веселая картина была, когда два камня, литров на 50, вылетели один слева от хребта, второй справа, крест накрест пересекли хребет, и скрылись каждый в своем полигоне. Горняжка уже отпустила, когда мы подошли к очередному техническому участку – спуск на жопе. Это была граница пепельной сыпухи и кекуров. По кекурам слалом уже не устроишь, но главное, здесь не должно быть камнепадов. Сергея отправили к русло реки, разведать вариант спуска, отличный от маршрута подъема. Остальные отправились к луже, на которую мы наткнулись утром. Утром это было ледяное блюдце диаметром полтора метра и глубиной 10 см, а сейчас это было эквивалентное количество воды. Выпили мы эту лужу наверное на треть – литров 10. Вся вода в группе кончилась на обеде. Пока над нами летали камни – пить не хотелось, но когда опасность удалилась – возник сушняк, и из-за пережитых камнепадов и из-за особенностей воздуха на этой высоте. Напившись, все направились к Сергею. К тому моменту Сергей зарегистрировал еще несколько камнепадов по соседней ложбине. Очередной камнепад случился, когда мы подошли. Такие мощные средства безопасности мы уже не соблюдали, но шли все равно поглядывая. Команда камень звучала еще несколько раз. Причем все падало по соседней ложбине. Самый большой камень, очевидцами был назван пианинном, что говорит о его размерах. Последний камень, примерно с пол газели, был одним из самых стремных.

Мы шли по достаточно пологому леднику, как обычно, сильно изрезанному талыми водами. Высота берегов ручейков составляла около метр-полтора. Мы шли, как правило, по ручьям, В конце ледника решили сделать привал. Большая часть народа уже была либо на привале, либо на ближних подходах к привалу, а Катя шла последней. Она прошла по леднику буквально метров 100, и еще столько же ей оставалось до привала, когда с привала прозвучала команда камень! Камень – это был кусок скалы, размером с пол газели ленно перекатывающийся по леднику с пики на пику. На привале уже ставили ставки – докатиться до Катьки или не докатиться!? Катя пулей вылетела с ручья и взлетела на хребет ледника. Через пол минуты, сделав еще десяток перекатов, валун остановился, а перед Катей встала новая проблема – как спуститься оттуда, куда она в шоке забралась!

Еще пол часа и мы были на базе. О горняжке остались только воспоминания. Воспоминания остались и о камнепадах. Нам больше ничего не угрожало, можно было расслабиться! И мы расслабились! Было разведено дополнительное количество спирта! Ожидавшие нас в лагере радовались нашему возвращению, ибо Ключевская вела себя так, что они уже были готовы собрать лагерь и убраться нафиг с этого перевала! Народ делился впечатлениями. Чувствовалась некоторая неадекватность – у кого эйфория, у кого последствия горняжки, у кого просто шок! Я то же мучался от последствий горняжки. Обычно я пью пока есть, что выпивать и ем, пока есть, чем закусить! Но здесь, пару раз пройдясь от костра до палатки, я почувствовал, что все, что я закинул в себя на ужин стоит комом в желудке и не планирует проваливаться дальше. Образовался ком, который при каждом шаге создает болезненные ощущения. Пришлось перемещаться на цыпочках и полусогнутых ногах, чтоб минимизировать тряску желудка. Вторично вернувшись от палатки я пришел к выводу, что пора заканчивать прием пищи – переварилось бы это! Скорее всего, это было расплатой за то, что я в условиях горняжки сожрал всякого хавчика, причем без разбора. Я сообщил товарищам, что я пас и вообще болен и мне надо..., и ушел спать – ударился о острый край спальника и потерял сознание!

Ирина Соколова Вот человек-желудок!! Так подробно рассказал обо всем съеденном, и ни слова о кипящей РАСКАЛЕННОЙ ЛАВЕ!! А ведь это, наверное, очень немногим в этой жизни удалось увидеть!
И ни слова о том гуле, грохоте и вздрагивании всего вокруг, который наводил ужас, и мысли о скором (вот уже прямо сейчас!!! ) извержении вулкана, и о том что бежать здесь некуда...
И это светящееся зарево над вулканом ночью! Все именно так как в тех известных фильмах про Мордор! Над горой действительно яркое красное свечение... Я думала так не бывает...

Екатерина Вигелиус Соглашусь с Ириным комментарием! :-)) А еще про горняжку, у меня тоже с ней особых проблем не возникало! :-Р :-Р :-Р :-)))))))))) А вообще мне нравится...

Iwan Sewernyi Ну, девушки, я ведь делюсь своими ощущениями, и я очень рад тому, что вы дополняете рассказ теми подробностями, которые я упустил... по причине того, что мне было плохо... :)
так держать!
опять же - вечером я "ударился о острый край спальника и потерял сознание!", поэтому все ночное представление пропустил... O-)

День тринадцатый. Малая Антарктида, ночевка на леднике Богдановича. (2008.08.02)

По утру все как всегда! Подъем, завтрак, не спешные сборы. Выдвинулись в 11:40. Спускаемся по леднику. В принципе наклон не сильный, поэтому о кошках даже не думаем. Опять же идем преимущественно по снежнику, а на нем вообще хорошо. Наст твердый, идешь, почти как по асфальту – халява! Минут через пол часика попали в туман и видимость стала порядка 50 метров. Приходилось следить, чтоб никто не отставал. Через пару часов нашли следы. Шли как будто четверо. Нас это сильно удивило. Ведь если это были наши соседи, то их вроде как 6 человек. Потом встретили трещину, которую следы спортивно так перепрыгнули, а у нас не все были готовы так прыгать, и потому мы приняли вправо и обошли трещину. Трещин в тот день хватало. Видели мы и снежные мосты – это когда вокруг лед, а тут снегом прикрытая трещина. Основным признаком снежного моста, как мне объяснил Гера, является наличие границ – мост не может быть сколько угодно широким. Самое большое, что мы видели, было метра 4 – более чем достаточно, чтоб провалиться! Снежный мост достаточно хорошо видно, когда ты их уже научился распознавать. Он по структуре и цвету сильно отличается от окружающего его льда и это бросается в глаза. Главное – не терять бдительность! Особенно в условиях не прекращающегося тумана

К обеду мы прошли по южной границе малой Антарктиды. Малая Антарктида – это большое ледяное поле, порядка 15 кв.км., изрытое трещинами и ручьями. По малой Антарктиде мы шли вдоль линий горизонта, а потому приходилось пересекать множество ручьев разного размера, которые текли справа налево. Какое-то время мы надеялись дойти до камней и обедать не на льду, но когда стало ясно, что шансов у нас нет – решили обедать, где придется. А пришлось обедать в 15:30 в плотном тумане, посередь ледяного поля, плотно покрытого мелкими ручейками. Воду можно было брать прямо под ногами – она была везде! Начали готовить, но тут наше внимание привлек шум мощного водопада.

Это был не просто водопад – это была вполне полноценная река, образовавшаяся из маленьких ручейков. Она текла через лед, выточив себе большое и глубокое русло. Высота стен была до 10 метров. Дно реки было идеально гладким. Весь поток с шумом низвергался в большую трещину. Упавшему в этот поток без ледоруба светило не более минуты мучений. Даже если бы там дно было бы не ледяное, а такой же формы, но каменное все равно шансов выбраться оттуда не было – смыло бы нафиг! Увидеть дно трещины своими глазами не удалось... точнее не удалось увидеть водное покрытие. С одной стороны над трещиной нависал снежный мост, а с другой подходило русло реки. С ближайшего места, куда можно было подойти к трещине, я фотографировал, держа фотоаппарат на вытянутой руке, а Мансон снимал видео, повесив камеру на трекинговую палку. Все это мы обозвали мегаручейком. И кстати этот ручеек присутствует на картах и в отчетах других групп.

После обеда мы закончили пересечение малой Антарктиды и вышли к границе ледника Богдановича. Стараясь спускаться по камням мы вышли к истокам реки, которая в тот день стала для нас пристанищем. Пройдя еще несколько километров мы вышли на обрыв, и решили, что без разведки его проходить нельзя. Разведку решили отложить до утра. Поставили лагерь, сделали ужин, забухали, и уже собирались спать, как народ увидел трех быстро идущих людей. Вскоре тройка пришла в лагерь – это оказались уже известные нам Москвичи. Их трое товарищей прошли вниз днем и стояли лагерем на 4 км ниже, именно их следы мы видели на леднике. А эти трое, сегодня бегали на Ключевскую, а после Ключевсквой пошли догонять своих – честно говоря, я проникся уважением к физической и моральной подготовке этих спорстменов! После Ключевской я был в весьма плачевном физическом состоянии, а эти поднялись, спустились, и еще и ломят по темноте! С обрывом они долго разбираться не стали – повесили веревку, и спустились.

День 14. Ледник Богдановича. Тропа. Старое лавовое поле. Берега по 20 метров. Ночлег на выходе с ледника. (2008.08.03)

Все собственно до безобразия похоже на предыдущие дни: открываешь глаза и видишь потолок палатки. Разнообразия добавлял дождь. Пришлось нам с Герой выходить ставить баню, иначе бы мы позавтракали только к обеду. Дальше кое-как дело двинулось. Сборы были какими-то невнятными – мы первый раз снимали лагерь в дожде. Порадовал новым обликом Камень – ночью там выпал снег, и теперь на горе была одета свежая снежная шапка. Ключевская осталась без изменений. С утра Гера разведал варианты обхода обрыва. Мы спустились, и вскоре вышли на "туры".

В нашей терминологии туры – это сложенные башней камни, отмечающие, что здесь проходит тропа. Тропа действительно легко читалась: было видно, что на Вулканологов за многие годы по ней прошли толпы туристов. Шли в почти постоянном тумане. Периодически мерзко моросило. Мы пересекали слой облаков. На одном из перекуров Лена сообщила, что как будто слышала зов о помощи, но все сошлись на том, что, скорее всего, это глюк, т.к. рядом текла река, да и на 14-ый день похода может послышаться все что угодно.

После Ключевской оборудование показало нам, что сколько стоило. Почти у всех были различного рода потери. На этой почве народ активно обсуждал выжившее железо. Вадим обильно нахваливал и всем рекомендовал мои трекинговые палки, которые пережили сложное для них восхождение и даже не утратили специального напыления на наконечниках. В конце концов палки зазнались, и одна из них потеряла свой наконечник вовсе, а вторая приготовилась повторить подвиг первой.

К 14 часам мы окончательно вышли из под дождя, мало помалу начала появляться растительность, жизнь налаживалась, а мерзость выполаживалась! :) Хотелось солнца, посушиться и поесть! Тропа уходила в сторону Поленницы, нам же надо было забирать правее. Мы шли вдоль реки, берег которой был нашим пристанищем еще сегодня утром, но были мы на левом ее берегу, а надо было нам на правый. Пересекать ее нам надо было в любом случае. Логично рассудив, решили пересечь основное русло и притоки до их слияния, т.е. пока это возможно сделать не вплавь! Река была достаточно мощной, чтобы вызвать трудности с переходом в сухую. В общем 15-20 минут на поиски брода и мы на другом берегу, а значит – обед!

Под нами оказался каменистый берег, над нами вышло солнце, время было почти 15 часов. Все приступили к просушке одежды, а за одно и приготовлению пищи. Полтора часа неженства и блаженства! – это среднее время обеда. Дальше идти было веселее! Пейзаж сменился – мы оказались на древнем лавовом поле. Повсюду торчали полуразвалившиеся кекуры, между которых выросла трава и даже мини-деревья. Путь наш был изрезан руслами притоков той реки, которую мы преодолели перед обедом. Для полноты картины надо назвать все имена: перед обедом мы пересекали ручей Каменный, а впереди нас ждали: Верхний Трудный, Нижний Трудный, Крутобережный и парочка безымянных. Названия говорят сами за себя! Ближе к долине берега рек становились все более отвесными и все более высокими. Некоторые обрывы достигали 20-25 метров. В общем поразвлекались мы в этот день как обычно – достойно.

К вечеру мы удалились от ледника на пару километров, и на удобной во всех отношениях полянке поставили лагерь. Здесь нам предстояло дневать. Очень удачным было наличие большого количества дров. Худенькая речушка текла с одной стороны, мощная река текла с другой, поле пепла на многие метры вглубь с небольшим количеством растительности. Стоять можно было в абсолютно любом месте. При выборе места под палатки долго ходили туда обратно, и в итоге два Андрея поставили палатку метрах в пятидесяти от остальных.

Почти каждый вечер Вадим порывался провести ревизию провизии, но каждый раз неведомая внутренняя сила удерживала его от этого действа, и вот настал тот час! Острее всего волновал вопрос – а что у нас со спиртом!? Дело в том, что Андреи забыли оставить в заброске 2 литра спирта с надписью "часть 2", и тащили бутыль с собой. Ни у кого не было сил подсчитать, сколько мы уже выпили и сколько у нас должно остаться, чтобы математически определить есть в заброске спирт с надписью "часть 1" или нет, а вместо этого допросили Андреев и те предположили, мол, раз этот спирт здесь, значит, спирт на первую часть должен быть там! На том и порешили! После этого спирт стал наверное единственным продуктом, который не приходилось экономить. :-)

День 15. Радиалка на Поленницу, кратеры Марс и Юпитер. Безумный Юра.

Выйдя с этого безумного ледника, мы стали зализывать раны и подсчитывать потери. Самое печальное для меня было то, что сбывалось предсказание Вадима. Когда в городе я показывал ему свежекупленные в Ирбисе говнодавы он нарек мне, что на Камчатке я их и оставлю, точнее даже выброшу. Я был категорически не согласен с такой постановкой вопроса, разве что у них отвалится подошва, но в таком случае мне придется заканчивать в кроссовках. Словом, боты начали разваливаться. Причем первым делом они начали течь. Этот факт теперь надо было учитывать при переходе рек. Потерянный наконечник на палке был то же досадным фактом, но палка и без наконечника выполняет свои функции, хотя на камнях на порядок хуже идти без наконечника. На этом мои потери закончились, зато начались приобретения – на одном из вчерашних переходов, в месте, где когда-то был снежник, я нашел сломанный налобный светодиодный фонарь, который подобрал и использовал от него резинки для замены резинок на своем пендале.

День нам предстоял абсолютно не напряжный – порядка 20 км на легке, по долине, с минимальным перепадом высот. Ну что такое 20 км за день и без рюкзаков, для людей, которые с перевалами и рюкзаками столько делали за день!? В общем выспались, позавтракали, неспешно собрались, разобрали рации и вышли. В лагере оставался Сергей и Володя. Для экономии батареек в рациях мы договорились включать их не сразу по выходу из лагеря, а примерно через час. Когда мы включили рации, Сергей уже вовсю вызывал нас. Оказывается, что почти сразу после нашего ухода в лагере нарисовался какой-то чувак, с просьбами о медицинской помощи. Прямой видимости между нами и базой не было, поэтому слышно было с помехами, но кое как мы поняли, что пришел человек, с травмами, что он был накормлен, напоен и уложен спать. На том мы продолжили свой маршрут.

Путь наш пересекал несколько рек, одна из которых была, как и самая первая наша река, с цельнокаменными берегами. Была она весьма бурная и глубокая, и чтобы перейти ее пришлось прыгать с более высокого берега на более низкий. Дошли до Поленницы – это гора сложенная из камней, каждое из которых напоминает по форме полено. Феерическое зрелище! Сбегали на кратеры Марс и Юпитер – старые, давно потухшие кратеры. Один побольше – порядка 80 метров, второй поменьше – около 20. Второй расположился у самого подножья, чуть не на склоне первого. Посидев в кратере, пособирав камушки и пофотографировавшись мы двинулись в лагерь. Как обычно мы возвращались не по своим следам. На обратном пути мы попали в поле кекуров, большое лавовое поле протяженностью километра 4. Скорость на нем была порядка 2,5 км/ч. Кое-как добрались до границы кекуров и начали форсировать реки. Как ни странно, но рек было меньше, хотя по карте они не сливались. Мы предположили, что река с цельнокаменным руслом полностью уходила под землю, хотя это было особенно странно тем, что под вечер обычно воды в реках гораздо больше. Проверять это предположение никто не стал, и все согласились, что так оно скорее всего и есть, хотя мы шли всего лишь на 3 километра ниже по течению.

Финальным аккордом была последняя река, отделявшая нас от базы – ручей Высокогорный. Пересекали мы эти метров сто почти час. Я оценил шансы пройти через реку в моих рваных ботах не замочив ноги, как стремящиеся к нулю и попросту снял обувь. Еще в лагере был разговор, что обратно переходить через эту реку будет проблематично и что обувь сухой не останется. Поэтому всем желающие было предложено подумать и взять с собой кроссовки или одеть их сразу, благо рельеф был простым и можно было не одевать трекинговые ботинки. В общем в итоге я перешел реку босиком, но с дуру, или с усталости, замочил ботинки пока переобувался на берегу. На сколько мне известно, с сухой обувью остался только Гера, и то за счет того, что на критическом участке переобулся в кроссовки Вадима. На базу мы вернулись не только уставшие и голодные, но и порядком замерзшие – минут десять после брода я ног не чувствовал.

А в лагере нас ожидал утренний сюрприз – приблудившийся Юра. Этот человек представлял собой особое зрелище – мужчина лет 65, среднего роста и телосложения, ноги сплошь темно-фиолетовая гематома, отечность такая, что не различаются лодыжки. Одет в х/б куртку, стилизованную под армейскую, такие же штаны и вязанная шапочка. На ногах резиновые сапоги. Из оборудования при себе имел ширпотреб нож с надписью Army USA, флягу металлическую армейскую, ледоруб образца советских тур-слетов 80х, лыжную палку и одну кошку! Рассказал, что 4 дня назад попал под камнепад на Ключевской, забыл где оставил палатку и рюкзак, спустился и шел по дну ледника. Именно его крики мы и слышали предыдущим днем. Оказалось, что шел он один, имел регистрацию в ПСС и сотовый телефон для экстренных вызовов, утверждая, что стоит ему только позвонить, как за ним прилетит вертолет и его заберут, и нам типа помогут, да вот беда – аккумутор сел. При этом он демонстрировал старую Nokia с в хлам севшим аккумулятором. Продолжая расспрашивать попуаса нам открылось, что поднимался он не с Вулканологов, как все, а подходил с севера по леднику Эрмана. Знающие люди тут меня конечно поправят, ибо я не особо разобрался в его путанных рассказах: толи он три, толи четыре дня поднимался, и залез с какой-то там не первой попытки, и сколько раз на склоне ночевал – в этих показаниях он и сам путался. Короче безпредельщик и самоубийца – безумный Юра. Отчетливо он рассказал только то, что попал под камнепад во время спуска. Его придавило камнями, присыпало ноги, а потом он выбрался из под завала и пошел на выход.

Ира скормила ему обезбаливающее и антибиотики. Мы скинулись теплым бельем. Положили его в походную баню, на пенку, пожертвованную кем-то из Андреев, попросили отдать нож и ледоруб – сюрпризов было на сегодня достаточно! Поужинали с костром, посидели, попили. Было не ясно, как этот человек сможет с нами идти два дня. Терять темп очень не хотелось. Утро покажет.

Ирина Соколова Безумному Юре оказалось 65 лет, роста он довольно мелкого, вида дикого. Но здоровье действительно лошадиное (как он сам скромно заметил)!! Лечила его телесно и душевно (долго и терпеливо выслушивая) Лена, по долгу службы, и вообще, как хороший человек!! ;-)
Для меня загадкой остается, как человек с такой экипировкой и такими травмами смог выжить трое суток на леднике, и еще догнать нас...

Iwan Sewernyi ну на самом деле не он нас догнал, а мы его!... мы шли быстрее, просто встретились в этом месте.
А выжил он потому, что доля везения в его походе была покруче нашего!.. нам-то всю первую часть везло как засранцам, а над ним ангелы-хранители просто толпами роились!

День 16. На пути к цивилизации. 11ый пакетик.

День начинался слегка суетливо. Юру смазали и переодели, спасибо Ире! На улице было мерзковато, с гор пришли облака и накрапывал дождь, но идти завтракать к Юре то же не хотелось. В 10:10 мы уже выдвинулись. Двигались мы вдоль реки Студеная, которая образовывалась из всех тех рек и ручейков, которые мы вчера пересекали. Название реки говорило само за себя, поэтому когда на пути возникали прижимы, то в воду никто не лез, а шли в гору и обходили верхом. Растительности становилось все больше и больше. Стала появляться ягода, а потом и грибы. Юра храмал последним. Народ, видя, что Юра плетется позади, стал подвисать на особо ягодных полянах, которых последие пару часов встречалось все больше. Причем когда Юра подходил мимо очередной группы с задранными задами, те продолжали сбор, логично предположив, что они-то здоровые, и Юру всегда догонят. А Юра в свою очередь видел, что он особо не отстает, что народ не торопится, и шел себе потихоньку. Не мне одному эта ситуация шибко не нравилась, но разговаривать с каждым в отдельности было бессмысленно. На ближайшем привале я предложил Вадиму, чтобы начало отдыха засекать по Юре, а все кто придет позже – будут отдыхать меньше. Предложение было приято, но результатов не принесло, а потому через пару переходов модифицировалось в предложение сделать над собой усилие и не собирать ягоду вовсе. Никто возражений не высказал. Более того, дабы стимулировать Юру решили, что вся группа будет идти в своем темпе, а я буду отвечать за то, чтобы Юра не потерялся. В результате мы вышли на более-менее нормальный темп. Юра шел позади со значительным отставанием, практически на границе видимости, что стимулировало его не тупить по дороге, а мне приходилось следить, чтобы Юра не терялся и стараться не потеряться самому.

Но за несколько переходов до того, как мы выровняли темп, во время отдыха, мы обнаружили, что за последним, а последним тогда плелся Володя, увязались две лисицы. Рыжие бестии были настолько худы, что казалось, будь Володя поменьше раза в два три и без рюкзака – лисы с удовольствием попытались бы его сожрать. Они проявляли крайнее любопытство и наглость! Когда я на перекуре отвисал на голубике и шикше одна из них подошла ко мне сзади на расстояние локтя и пыталась вынюхать, что-же я там ем? Право обнаружить ее сзади в такой близости было весьма не ожиданным. Я даже вздрогнул, когда увидел ее.

В 13:45 мы вошли в русло ручья Бараний, которое оказалось сухим. Идти по камням было несколько хуже, чем по траве. Вообще идти по руслу оказалось целым искусством, и я далеко не сразу им овладел.

Камни в реке, как это ни банально, бывают сухие и мокрые, со мхом и без, а бывают еще и живыми, но самое главное – они бывают скользкими! На сколько я понял, сперва на камнях образуется слизь, а потом на этой слизи вырастает мох. Склизкие камни – скользкие даже если просто влажные. Если в реке есть камни со мхом, значит все остальные – скользкие. Отсюда и приходилось плясать. Я лично пару раз подскользнулся на грани фатального. Одно из падений привело к травме колена. Падали почти все. Большая нагрузка ложилась на палки, а те были уже весьма ушатаны. Каждый раз, когда палки поставил не достаточно внимательно они норовили соскользнуть. В общем – двигались медленно, но надежно! Палку с пока еще целым наконечником я с утра отдал Юре и потому шел особенно аккуратно. Вообще походив с двумя палками становится тяжело ходить с одной. Впрочем – это все фигня, остальные так же шли либо на сильно ушатанных палочках, либо с одной палкой.

Несколько раз группа значительно отрываясь скрывалась за изгибами русла, но потеряться здесь было невозможно! Дело близилось к обеду, но по карте и по отчетам шансов найти воду ближайшие часа 4 больше не будет. Поэтому, когда на пути встретилось несколько достаточно глубоких луж, группа расположилась на короткий обед. Юру покормили супом, салом, которое ехало в не нарезанном виде и делилось во время каждого обеда, а так же ему перепал почти легендарный 11ый пакетик.

История образования этого пакетика берет начало со второго дня, когда мы шли на перевал Толуд и, простите, прое#али обеспечение водой. В тот день я был дежурным и вскрыв суточный набор, извлек все полагающееся на обед. Там было 5 шоколадных батончиков, по половине на человека и пакетики с орехами и сухофруктами. Колбасы выдал Вадим. Я раздал шоколад, объявил, чтоб народ разбирал пакетики и ушел пастись на голубике. Через какое-то время, вернувшись к рюкзаку, я обнаружил, что не все пакетики разобрали. Один пакетик был лишним. Я опросил всех по несколько раз – все утверждали, что свой пакетик они взяли. Может народ с сушняка и перегреву забыл взять свою порцайку, а может и действительно при упаковке положили 11ый пакетик – теперь уже не узнать. В любом случае – этот пакетик ехал со мной со второго дня. Много он конечно не весил, но жить спокойно не давал! И вот случилось – пакетик пригодился.

Почти сразу после обеда началась новая жесть. Сперва у нас начался жесткий подъем, а потом на одном из выполаживаний нам впервые повстречался стланник! Т.к. это были небольшие участки зарослей, напролом мы не ломанулись, а просто обошли. Общий подъем за эти несколько переходов составил порядка 200, с крутизной наверное градусов до 70. Поднявшись мы вновь оказались в тумане. Юра шел без ноши, и все равно ему приходилось изрядно напрягаться, чтоб не отстать фатально!

Герман Тинт Самое грамотное слово здесь – "наверное". Уклон – 30 градусов, а вот крутизна была на все 100.

Туман рассеивался всего пару раз и очень не на долго. Один раз мы даже приблизились к верхней границе облаков, потому как, хотя солнца мы и не видели, но отчетливо чувствовалось тепловое излучение сверху. В среднем дальше, чем на 100 метров видно не было. Однако это опять же не мешало резать грибы пачками. Народ умудрялся при сборе грибов минимально их чистить и уже не брать червивые. Доходило до того, что я порой обнаруживал, куда пошла группа по обилию брошенных грибов. К вечеру мы вышли к ручью, где наконец-то пополнили запасы воды после обеда. Идти в облаке было не жарко, и по этому сильно пить не хотелось. Но остро стоял вопрос выбора места ночевки. По отчетам чуть дальше должен быть еще один ручей, по карте он то же есть. Решили идти. До него примерно полтора километра – и по всем отчетам – это последняя вода. До самого выхода воды больше не будет.

Ручей был! Мы пришли к самому языку ручья. То есть в том месте, где мы вышли на ручей вода окончательно впитывалась в песок. Пока мы ставили палатки язык поднялся метров на 10. Посмотрев внимательно минутку на ручей можно было увидеть как вода отступает. Я начал мероприятия по экстренному набору воды. Метров на 20-30 выше от явления пропадания я сделал небольшую запруду, из которой на пару с Вадимом мы смогли нацедить воды во все имеющиеся емкости. Но потом и в запруде воды стало нереально мало. А вода требовалась в больших количествах – шла чистка грибов и их надо было мыть. Повторно за водой идти пришлось уже метров на 100, может 200 вверх по течению. Если мне не изменяет память, то на ужин смешали грибы и макароны – была густая каша-мала - мало и густо! Юру как и раньше положили в походную баню, на Андрееву пенку, укутав в теплые вещи.

Камчатка в этот день показала нам изобилие грибов и ягод. Мы целый день шли в тумане.

День 17. Телефонный звонок. Дорога на выход!

Утром было сырым, с обилием росы на траве и конденсата в палатке. Меня этот дискомфорт потихоньку переставал волновать, Главная цель сегодняшнего дня была выбраться в цивилизацию как можно раньше. По плану мы должны были прийти к "столу", оттуда сбегать 2,5 километра до горки, на которой точно есть связь и позвонить. Сообщить машине выброски, что ей пора нас забирать. После завтрака два Андрея решили, что попытка не пытка и есть шанс поймать сеть на ближайшей горке. Взяв несколько телефонов они совершили утреннюю разминку: 50 минут, 1460 метров по горизонтали и 110 метров вверх. По возвращении они принесли нам благую весть – сегодня в 16 часов на "столе" будет машина. До "стола" оставался сущий пустяк – 6-7 километров, и половина из них по плохой, но все же дороге. Все очень хотели вкусить хотя бы минимальные блага цивилизации – нормально помыться. На старте долго не колупались – вышли и ломанулись!

Первая часть дороги мы прошли более менее равномерно: Юра последний, я предпоследний, но в пределах моей видимости была и группа и Юра. Но после того, как мы вышли на дорогу, люди уже не могли сдерживать порывы и ломанули. Группа сильно растягивалась. Последний привал я прошел с остановкой на пол минуты – стол был в пределах видимости – 900 метров. В связи с этим к моему приходу поступило предложение, либо я отдам горелки Гере с Андреями и они ломанутся их чистить и готовить обед, либо я ломлю с ними не отдыхая, а Юру доведут уже и без меня. Ну тут я то же не выдержал!. И к часу мы в прямом смысле добежали до места выброски – точки под названием "Стол"!. Стол действительно был. Стоял он на границе леса – 50 метров вверх по дороге – была трава и глина, 50 метров вниз – были заросли густого кустарника и средние и высокорослые деревья! Столов было два. Старый стол представлял собой столешницу, установленную на большой кругляк. По всему было видно, что ему много лет. Рядом образовался новый стол. Он имел пару стен и крышу и был вполне законченным строением. Там даже было пару лежанок. В условиях перманентно моросящего дождя навес нам пришелся весьма кстати. Машина выброски была заказана на 16. Мы приступили к приготовлению, а затем к приему пищи.

Было решено развести и употребить завтрашнюю порцайку спирта. Мы уговорили пол литра, когда пришла машина, просто машина пришла на час раньше. Допивали уже в пути.

Через несколько часов, приехав в Козыревск, первым делом отвезли и сдали Юру в больничку. Я туда ходить не стал – и так слишком много народу. Лена посетовала, что местный хирург чрезмерно суров, но я подумал, что он просто не в духе. Потом мы сторговались за размещение в гостинице у нашего водилы, разместились и пошли по магазинам.

На этом собственно поход можно считать оконченным. Дальше было пиво, водка, мороженное, сгущенка, лук, чеснок, в общем, кому чего не хватало – тот то и покупал! Смесь получилась ядерная! Но мы все равно были счастливы!!!

Ирина Соколова О этот незабываемый миг!!! Заходишь в магазин!!! А там еда!!! Много!!! Разная!!! Хочется всего и сразу!!! Начинаешь мучительно выбирать, с чего - же начать?! И понимаешь, что ничего особенного не хочется... Остановилась на булочке с яблоками...
Но ужин был действительно роскошным!!